Январь 2017

Огни Гефеста

XII фестиваль «Огни Гефеста»

Ежегодно в Соликамске (Пермский край) в первую субботу августа проходит межрегиональный фестиваль кузнечного мастерства «Огни Гефеста». Музей истории соли приглашает кузнецов с 4 по 6 августа 2017 года принять участие в XII фестивале «Огни Гефеста».

Фестиваль «Огни Гефеста» необходим для сохранения и развития традиций кузнечного ремесла, технологий ковки, передачи опыта от старшего поколения подрастающему, для знакомства с историей кузнечного дела в Пермском крае.
Искусство ковки на Руси известно с древнейших времён, но начало его распространению было положено в XII – XIII веках. В Соликамске, одном из старейших городов Прикамья, кузнечное мастерство издревле было высоко развито. На земле Соли Камской из самосадочной меди и кричного железа ковались самые необходимые в быту изделия: ножи, наконечники стрел, копий, скребки для шкур, рыболовные крючки, остроги, а позднее – гвозди и скобы для строительства плотов и лодок. В период интенсивного солеварения кузнецы ковали цепи, детали для подъёмных механизмов, большие «сковороды» – цырены, – для выварки соли. На каждом заводе была своя кузница, была она и на Усть-Боровском солеваренном заводе. На богатой традициями ковки исторической почве Соликамска с 2006 года ведёт свою историю фестиваль кузнечного мастерства «Огни Гефеста», который с 2010 года ежегодно проводится на территории Усть-Боровского солеваренного завода – Музея истории соли. Фестиваль органично вписывается в окружение уникальных памятников деревянного зодчества XIX века сользавода.
Ежегодный межрегиональный фестиваль кузнечного мастерства «Огни Гефеста» – это полюбившийся жителям и гостям города праздник, который стал визитной карточкой Соликамска и достойно занимает место в событийном календаре Пермского края. Фестиваль имеет свой узнаваемый логотип, фирменный стиль, который лейтмотивом проходит во всей полиграфической продукции, в т.ч. раздаточном материале, баннере, афишах, оформлении площадок, сцены и пр. Фестиваль становится имиджевым мероприятием не только в Пермском крае, но и на территории России. В декабре 2014 года фестиваль получил спецдиплом «За возрождение и продвижение народных ремесел» в номинации «Лучший проект по популяризации народных ремесел и традиций» в финале Национальной премии «Russian Event Awards», в ноябре 2016 года во Всероссийском конкурсе в области событийного туризма на V Всероссийской открытой выставке событий «Russian open Event Expo»(г.Ханты-Мансийск) фестиваль получил «Спецдиплом», в 2015-16 гг. фестиваль вошёл в шорт-лист номинантов на победу на премию «Посол Пермского края» в номинации «Событие (региональное)».
Из различных городов России съезжаются в Соликамск представители настоящей мужской почётной профессии. В рамках фестиваля проходит ярмарка кузнечного искусства и народных ремёсел, концертная программа в народных традициях с выступлением местных и приглашённых коллективов. Во время конкурса кузнецы меряются своим мастерством. Для них проходит в два этапа конкурс. На первом этапе представляется изделие, изготовленное заранее, во втором – куётся в день фестиваля по заданной теме в соответствие с обшей тематикой праздника в целом (в различные года темами были: «Солёные уши», «Колокол-колокольчик», «Доблесть. Честь. Мужество», «Мир флоры и фауны» и т.д.). Оценивать мастерство кузнецов будет как профессиональное, так и народное жюри. В течение всего праздника зрители могут не только понаблюдать, но и сами попробовать свои силы в кузнечном искусстве.
Особенностью соликамского фестиваля стало прохождение всех желающих праздника по фестивальным картам тематических площадок, раскинувшихся на всей территории сользавода, а в конце удачного и плодотворного прохождения пути — получение сувенира на память! «Огни Гефеста» имеет не только традиционные, устоявшиеся сценарные моменты в программе, но и яркие, отличительные от прошлогодних мероприятий, которые каждый раз находят организаторы, для того, чтобы удивить многих постоянных участников и зрителей, а также заставляют по-новому взглянуть на фестиваль в целом.
«Огни Гефеста» проверены временем и место, где проходит фестиваль, имеет вековую историю, поэтому символом 12-го фестиваля станут Часы. Концепция будет основана на словах: часы, время, история! Эти символы найдут отражение в работе 12 фестивальных площадок (например: «Влюблённые часов не наблюдают», «Сказка о потерянном времени», «Делу время, а потехе час» и т.д.) и конкурсных кованых изделиях. По итогам конкурса кузнецов музей соли вновь обретён новый арт-объект: огромные часы с коваными цифрами и стрелками. Одна из площадок будет посвящена теме экологии, в связи с тем, что в России объявлен Год Экологии.
К проведению мероприятия в музее будет подготовлена выставка часов, а также собраны и напечатаны краткие биографии соликамских кузнецов с возможными индивидуальными выставками, рассказывающие о других их увлечениях. Традиционно для жителей города состоится конкурс, приуроченный к фестивалю.

Боспорское царство

Виды художественного ремесла на Боспоре

Большое развитие на Боспоре получили различные виды художественного ремесла.
Торевтика была одним из крупнейших вкладов Пантикапея в художественное творчество древности. Изготовлявшиеся в Пантикапее различного рода ювелирные изделия и художественная утварь предназначались не столько для знати боспорских городов, сколько для вождей из местных племен — сначала меотов и скифов, а позднее сарматов. Эти изделия отчасти аналогичны греческим образцам, как по форме, так и по содержанию, отчасти выполнены в духе античного искусства, но представляют сцены из жизни скифов; отчасти, наконец, всецело подражают скифским изделиям.
Первоклассные образцы пантикапейской торевтики были обнаружены в богатом скифском погребении, раскопанном в 1830 г. в Кульобском кургане под Керчью. Среди находок в этом кургане получили широкую известность золотые подвески и на них изображение головы Афины Фидия Парфенос, самое пожалуй точное воспроизведение прославленной скульптуры.
Там же найден сосуд из электра (золотой и серебряный сплав) с изображением сцен в рельефе из жизни скифов. Паитикапейский ювелир с исключительной точностью и тонкой наблюдательностью передал этнические особенности скифов: их лица, прически, одежду и оружие. Достойно внимания, что этот этнографический реализм имел место в художественном творчестве Пантикапея еще в 1-й половине IV в. до н. э., т. е. значительно ранее эллинистического времени, когда он стал характерной особенностью искусства Восточного Средиземноморья.
Из Кульобского кургана происходит также золотая рельефная фигура оленя, представленного в схеме прыжка; формы его сильно стилизованы в духе скифского искусства. На фигуре оленя, что нередко было свойственно скифскому искусству, помещены изображения зайца, льва и грифа. Однако стиль этих маленьких фигурок резко отличается от сильно стилизованных форм оленя, изобличая своим реализмом нескифскую работу; об этом же свидетельствует и греческая надпись на фигуре оленя.
В Кульобском кургане было найдено еще большое число бляшек и прорезных фигурок, выполненных в античном духе, но передающих сюжеты, связанные с скифской жизнью или скифскими представлениями. Таковы изображения богини с зеркалом, около которой стоит скиф, или прорезные фигурки грифов, сфинксов, скифских стрелков, а также Скиллы, которая, видимо, воспринималась скифами как их змееногая богиня.
С расцветом торевтики в IV в. до н.э. плотно связана монетная чеканка Пантикапея. Большой выразительностью и мастерством отличаются головы, так называемого Пана на лицевых сторонах золотых пантикапейских монет .
В первых веках н.э. в торевтике Пантикапея наблюдаются другие мотивы, навеянные новыми историческими условиями. Таковы изображения конного бога и конного царя в сцене адорации па погребальных золотых венцах, бляшки с сарматскими тамгаобразными значками и, наконец, типичные для этого времени ювелирные изделия полихромного стиля — золотые и серебряные поделки, украшенные инкрустацией из разноцветных камней, эмали или стекла.
При раскопках в Пантикапее и его окрестностях найден целый ряд деревянных предметов. В хорошей сохранности дошел саркофаг типа сундука или ларя, обнаруженный в кургане на Юз-Обе (под Керчью). Другой, близкий по типу саркофаг, найденный в Змеином кургане (в окрестностях Керчи), был украшен тонко вырезанными рельефными изображениями Геры и Аполлона.
К первым векам н.э. относятся саркофаги, подражающие архитектурным сооружениям в виде зданий с довольно крутыми двускатными кровлями, стоящих на высоких подиях, со стенками, украшенными приставными аркадами и пилястрами, т. е. мотивами сочетания декоративного ордера с арочной конструкцией, столь характерными для римской архитектуры. Саркофаги этого времени нередко украшались также терракотовыми или гипсовыми рельефами, представляющими фигуры Ниобидов, Эротов, трагические маски, протомы силенов и другие мотивы. По углам крышек таких саркофагов нередко ставились ажурные гипсовые акротерии.
Из дерева делались столики-трапезы, обломки которых иногда находят в склепах. Украшением одного из них служила деревянная голова пантеры с инкрустированными глазами, обнаруженная в склепе I в. н.э. во время раскопок под Керчью в 1948 г одного из курганов.
Обломки костяных облицовок какого-то предмета мебели, вероятно клины, были обнаружены в Кульобском кургане. По стилю они напоминают тончайшие вазовые росписи V в. до н. э. Сюжеты этих изображений типичны для греческого искусства: спор богинь, колесницы и прочее.
Терракотовые статуэтки, привозные и местной работы, обнаружены в значительном числе в Пантикапее. Для VI — I вв. до н.э. присуще преобладание античных типов. В 1-х веках н. э. встречаются гротескные фигуры демонов плодородия с подвесными конечностями.
В очень большом числе дошли до нас расписные вазы и их фрагменты. Для архаического времени характерны вазы из Коринфа, Родоса и Ионии, аттические чернофигурные, а в дальнейшем краснофигурные. Ввоз ваз из Аттики особенно усиливается в IV в. до н. э. Здесь весьма популярны боспорские пелики с изображениями на лицевой стороне сцен из мифов, связанных с причерноморскими странами, а именно мифов о борьбе аримаспов с грифами, битвы эллинов с амазонками, изображениями Аполлона на грифе или голов амазонки, ее коня и грифа.
На наиболее богато украшенных вазах главные фигуры иногда исполнялись в виде рельефов. Такова гидрия с изображением спора Афины и Посейдона за владычество над Аттикой, воспроизводящим знаменитую сцену на западном фронтоне Парфенона. Вероятно, в Пантикапее работал переселившийся туда аттический мастер Ксенофант; он украсил рельефами и росписью два арибаллических лекифа, изобразив на них сцены охоты конных и пеших персов.
Краснофигурные пелики IV в. до н. э. спровоцировали в III—II вв. до н. э. местные подражания — вазы, украшенные так называемой акварельной росписью. В Пантикапее в это время, как и в других центрах, исполнялись рельефные чаши по типу так называемых мегарских или делосских чаш.
Наконец, следует отметить находки в Пантикапее целого ряда резных камней, относящихся к различным периодам, среди них выделяются работы знаменитого резчика Дексамена с острова Хиоса 2-й половины V в. до н.э.
Главные памятники искусства Боспорского государства были сосредоточены в его столице — Пантикапее. Однако и в других боспорских городах встречались достойные внимания произведения искусства.
Одним из значительных городов в Боспорском государстве была Феодосия. Раскопки курганного некрополя Феодосии дали выдающиеся произведения ювелирного искусства; таковы золотые подвески, украшенные богатыми разнообразными орнаментами и изображениями крылатой богини победы Ники, воина и квадриги, которые так малы по размерам, что их трудно рассмотреть невооруженным глазом.
Из Мирмикия, небольшого города к северо-востоку от Пантикапея, происходит монументальный саркофаг с рельефами на боковых стенках и с изваяниями возлежащих покойных на крышке, аналогичный по типу римским саркофагам.
В Нимфее — городе на юге от Пантикапея — был обнаружен склеп примерно II в. н.э. с рельефными изображениями голов Пана, Силена, и Афины, которые отличаются грубоватой экспрессией, свидетельствующей о сильной переработке античных мифологических образов,
При производившихся раскопках укрепленных поселений первых веков н.э. около деревень Ивановка и Тасуново (на Керченском полуострове) обнаружены терракотовые фигурки местной работы, отличающиеся схематизмом и примитивностью.
Таково весьма разнохарактерное искусство Пантикапея и других боспорских городов. Оно возникло на античной основе; в него вошли многочисленные произведения, отчасти привезенные из метрополии, отчасти являющиеся воспроизведением средиземноморских прототипов или творчеством в духе последних, а также художественные произведения, навеянные культурой местных племен или же сочетающие античные и местные элементы. С наибольшей яркостью это искусство проявилось в зодчестве и торевтике.
Крупным центром Крыма античного времени был Херсонес, основанный, вероятно, в 421 г. до н.э. Его раскопки познакомили с целым рядом построек римского и эллинистического времени: стенами крепостей с башнями и воротами, сложенными из хорошо отесанных каменных квадров, жилыми домами, имеющими характерную для греческих жилищ планировку с внутренним двором, вокруг которого располагаются комнаты. В одном из этих домов обнаружена ванная комната с мозаичным изображением двух обнаженных женщин, моющихся около лутерия.
В Херсонесе найдено значительное количество скульптур, главным образом надгробных памятников 1-х веков н.э. В отличие от Боспора в этих скульптурных изваяниях покойники представлены в классической одежде, что свидетельствует о более прочном сохранении античных обычаев по сравнению с Боспором, испытывавшим в те времена заметное воздействие сарматов. В Херсонесе были мастерские, где изготовлялась художественная керамика, в том числе терракотовые большие статуэтки.
В окрестностях Херсонеса, на Гераклейском полуострове, известен ряд сельскохозяйственный усадеб с укрепленными домами.
На берегу южного Крыма находится небольшая крепость Харакс, первоначально сооруженная таврами, а впоследствии занятая римским гарнизоном, стоявшим там примерно с середины I в. н. э. вплоть до середины III в. н. э. Раскопками этой крепости обнаружены оборонительные сооружения, большой бассейн Нимфей и термы.
Около крепости находилось святилище фракийских богов, сооруженное бенефициариями; в нем обнаружены небольшие посвятительные рельефы с изображениями фракийского всадника, Мифры, Диониса, Гермеса, Гекаты и Артемиды. Эти рельефы по своему характеру напоминают аналогичные памятники из римских поселений на Дунае.

INFORMVEST.RU

Резные царские врата. XVI в.

Древнерусская сюжетная резьба

В древней Руси, привыкшей глядеть в вопросах этики через очки церковных учений, скульптура считалась почти что запрещенным плодом. Еще с барельефом можно было примириться, но круглая скульптура, статуя, всегда казалась чем-то греховным и зазорным. При таких общественных настроениях скульптура, естественно, не могла развиваться в сторону статуй и ограничивалась, главным образом, барельефами на священные сюжеты и орнаментикой.
О деятельности русских мастеров в области скульптуры из металла — о литых и чеканных изображениях — мы уже говорили, здесь же речь будет идти о другом виде искусства скульптуры, обладавшем своей техникой и своими материалами, хотя и питавшимися из единого с металлической скульптурой источника. Основной прием искусства металлической скульптуры — отливка с отделкой посредством чеканки — здесь был совершенно неприменим и пред мастером стояла задача извлечения скульптурных форм из куска материала в его девственном виде: куска дерева, кости, камня. Та, хотя бы приблизительная, оформленность материала, какая достигалась в металле путем отливок, здесь добывалась долгим путем «оболванивания» материала при помощи резца, отделявшего лишние куски и создававшего нужные углубления и возвышения. В металлической скульптуре формы как бы вылеплялись из материала, тогда как здесь они высекались или вытесывались из бесформенной глыбы.
Основным материалом для древнерусской резьбы, естественно, являлось дерево, затем — кость, сравнительно мягкие породы камня и, почти как исключение и в сравнительно поздние эпохи, драгоценные и полудрагоценные камни.
Памятники древнерусской резьбы, как и памятники художественного шитья, распадаются на две основных группы: резьбы сюжетной и резьбы декоративной, орнаментальной.
Памятники сюжетной деревянной резьбы дошли до нас в довольно большом количестве. Чаще всего это — кресты и панагии с изображениями Распятого с предстоящими, Богоматери, отдельных святых и праздников или же целые резные иконы, обыкновенно небольших размеров.
Как и древнерусское сюжетное шитье, сюжетная резьба питается вдохновениями иконописцев. По тем же принципам строятся ее композиции, в такие же общие схемы воплощаются сюжеты, нет только главнейшего очарования древнерусской иконописи — ее утонченных красочных гармоний. Зато в резьбе еще ощутимее, чем в иконописи, выявляется уменье художника достигать монументальности впечатления в произведениях, занимающих пространство в несколько квадратных сантиметров.
Вырезая фигуры в 1,5- 2 сантиметра высотой, мастер умудрялся передавать в них движение, занимать фоны зданиями, деревьями и «горками», располагать композиции на нескольких планах, вырезать четкие надписи с высотой букв в 2-3 миллиметра. Пред художественностью этой резьбы как-то угасают изумляющие по тонкости, но сведенные почти к узору миниатюрные эпизоды «житий» на лучших строгановских иконах. Только китайские резчики с их непостижимо тонкой «паутинной» работой могут равняться по технике с древнерусскими резчиками, бесконечно уступая им, как художники, как мастера композиции.
Оставаясь в массе искусством миниатюры, древнерусская сюжетная резьба применялась иногда и в более крупных масштабах, сохраняя при этом все отличительные свои качества и особенности в смысле композиции и плоскостного строения фигур.
Несмотря на обилие памятников сюжетной деревянной резьбы, число особенно древних крайне незначительно. Церковные власти всегда смотрели на скульптуру враждебно, ее памятники нередко отбирались и уничтожались, что, разумеется, повело к исчезновению очень большого числа памятников этого искусства, и без того уже не особенно долговечных в силу природных качеств материала. Но и дошедшие до нас памятники, пока, изучены и описаны в очень слабой степени: они, как и художественное шитье, — непочатое поде для исследователей.
В ряду памятников миниатюрной сюжетной резьбы к числу первоклассных должны быть отнесены работы того самого троицкого инока Амвросия, о сканях которого шла речь, и среди них — упоминавшийся нами резной крест со сканной отделкой. Даже в богатой хорошими образцами резьбы коллекции Сергиевой лавры, творения Амвросия решительно выделяются тонкостью техники, ритмикой композиций и особой выразительностью резца. Там, где другие тоже очень искусные — мастера резьбы дают из-за ограниченности размеров лишь намеки на форму, Амвросий достигает целостности воплощения и его резец обтачивает мельчайшие формы с такой же непостижимой легкостью, как игла искусного гравера наносит тени и полутени на предмет, величиной с булавочную головку.
Из крупных памятников сюжетной резьбы к XIV веку относится «тябло» из иконостаса с изображениями Распятия, святых, ангелов и — по концам — двух мифических зверей, очень близких по рисунку зверям каменных «прилепов» владимирских храмов.
Чрезвычайно монументальным по общей своей структуре представляется новгородский церковный амвон так называемая «халдейская вещь» 1533 года. В нижней части амвона, в ритме вереницы старцев и юношей, как бы поддерживающих верхнюю часть сооружения, веет еще духом античности, она заставляет вспоминать о кариатидах Эллады. В верхней же части, с ее киотцами для икон, четкими архитектурными делениями плоскостей и увенчаниями в виде церковных глав, как бы дается образец для памятников искусства орнаментальной, чисто-декоративной резьбы.
С конца XVII века начинается эпоха падения сюжетной резьбы. Искусство извлекать красочные эффекты из одноцветной поверхности дерева, столь явственное хотя бы у Амвросия, теперь утрачено и уступает место пестрой и жирной раскраске грубо моделированных припухлых ликов, строгий иконный ритм и мерность движений замещаются вычурностью и стремительностью католического барокко. Резьба все более утрачивает свой плоскостной характер, присущий искусству декоративному, и обращается в «облую» (круглую) скульптуру.
Орнаментальная резьба по дереву естественно тяготела к архитектуре и, прежде всего, к архитектуре церковной. Надпрестольные сени, так называемые «царские места» в храмах, царские врата для алтарей — вот наиболее монументальные памятники этого искусства, в довольно большом еще количестве рассеянные по церквям и по музеям. Тут наблюдается присущее древнерусскому художнику уменье развернуть, орнамент на плоскости, «вписать» его в украшаемое пространство и тесно связать в единую композицию, подчас занимающую громадные пространства. Сюжеты орнаментики почти те же, что и в чеканке по серебру, то же преобладание растительных форм, те же «травы» и «репьи» (цветы), изредка птицы — орлы, попугаи, сирины, мифические существа. Чем древнее памятник — тем плоскостнее его резьба, тем яснее ритм и динамика узора, еще не осложненного и не запутанного дополнительными украшениями. Иногда узоры прорезались насквозь и через их кружево сверкала жесть или фольга, вводившая новый украшающий элемент. Среди многочисленных памятников этого искусства давно пользуются особой известностью резные царские врата 1562 года в церкви Иоанна Богослова на Ишне близ Ростова-Ярославского.

Другой монументальным памятник XVI века — надпрестольная сень в московской церкви Гребневской Богоматери — кажется грубой, почти «крестьянской», рядом с тонкостью работы Исайи. Но зато эта сень привлекает архитектурностью композиции, той идеей пирамиды из церковных глав, поставленных на ряды кокошников, которую мастер-резчик счастливо позаимствовал из области монументального церковного зодчества.
Именно этот прием и разрабатывался резчиками XVII века в многочисленных надпрестольных сенях и царских местах, но в более стройных и изощренных формах.
Со второй половины XVII века в искусство орнаментальной резьбы вливаются западные влияния, появляются карнизы, капители и прочие западно-европейские архитектурные формы, патриарх Никон выписывает из-за рубежа в свой Воскресенский монастырь не только мастеров, но и альбомы образцов — «книги мастерские к резному делу в лицах». Именно воскресенские резчики и украшают давно и бесследно погибший шедевр деревянной русской архитектуры — Коломенский дворец, судя по описаниям, бывший каким-то музеем древнерусской резьбы.
Эта именно область деревянной резьбы особенно интересна по тесной своей связи с чисто-народным творчеством, с крестьянским искусством. Мастера-резчики, черпая из этого источника, улучшали художественно и технически заимствуемые ими народные мотивы, индивидуализировали их. Наиболее удачные, наиболее нравившиеся из созданных ими образцов снова возвращались в крестьянское искусство, служа как бы новыми примерами для переработок и приспособлений в крестьянском быту, в руках пахарей-художников.

INFORMVEST.RU

Александр Демченко и его пагода

Кузнец Александр Демченко

Александр Владимирович Демченко – молодой и амбициозный кузнец, член Союза кузнецов России и Гильдии кузнецов Донбасса. Родился и вырос в небольшом городке (23 августа 1994 года, Константиновка, Донецкая область), где и начал свой творческий путь. Интерес к работе с металлом проявился еще в раннем детстве, благодаря отцу. А позднее его учителем и наставником стал мастер Гильдии кузнецов Донбасса Андрей Николаевич Бондаренко (член Союза кузнецов России). Первыми работами Александра, в области художественной ковки стали подсвечники, потом появились скульптуры, сувениры и другие формы.
С 2012 года Александр начинает работу в собственной кузне, продолжая оттачивать свои навыки и умения. В 2013 году Александр с его отцом Владимиром, пополнили Аллею Архитектурных Копий Парка кованый фигур (Донецк) уменьшенной копией японской пагоды.

В родном городе Константиновка, Александр занимал очень активную социальную позицию, и также неоднократно являлся спонсором различных городских мероприятий. В 2014 году, Александр и его кузня стали одними из спонсоров ежегодного “Парада невест”, проводимого в Донецке.
На вопрос, почему именно работает с металлом, Александр отвечает:
– Это сродни магии, магии укрощения огня и металла, и именно это волшебство, однажды покорившее его, подолжает удивлять и радовать каждый день!

С 2015 года Александр Демченко живет и работает в Ярославле. На данный момент, больше всего по душе молодому мастеру, изготовление сувениров. Особое место среди которых занимают кованые розы и колокольчики.
Делясь планами на будущее, молодой кузнец говорит, что ему очень хотелось бы дальнейшего развития в кузнечном мастерстве, а также посетить, как можно больше различных кузнечных фестивалей в России и Европе.

Контакты:
Телефон +7 905 131 1163
E-mail – blacksmith_shop@outlook.com
ВКонтакте – Vk.com/blacksmith_shop наша группа во вконтакте
Instagram.com/x_blacksmith_shop

Египетские металлисты за работой

Ремесло древнего Египта

Естественные богатства Египта и развитие ремесла
Обилие материалов, требовавших различной обработки, и раннее развитие техники в глубочайшей древности уже заставили выделиться специалистов, работавших не только для себя, но и для обмена и сформировать ремесло Египта. Дерево и металлы привозились в Египет из окрестных стран, также как и такие цветные камни, как малахит и лапис-лазули, кроме того Египет чрезвычайно богат своим местным камнем, как поделочным, так и строительным: всех оттенков зеленого и красного цвета яшма, зеленый амазонит, изумруды, горный хрусталь, цветной кварц, серпентины, диорит и порфир, гранит разных пород, песчаник необычайной твердости, шифер, мягкие известняки и великолепный, сквозящий алебастр добывались и выламывались в горных цепях по обе стороны Нильской долины. Кроме того Египет имел хорошую глину, а пустыня и ее оазисы поставляли чистый кварцевый песок и натровые соли, важные в некоторых отраслях производства.

Камнерезы и деревоработчики
Инструменты египетского ремесленника были чрезвычайно несложны: для сверления каменных сосудов из алебастра и других пород камня, и для изготовления статуй он применял ручное сверло; наждак играл при этом большую роль, также как песком и наждачным порошком полировали и отделывали готовые вещи.

То же сверло, вращаемое смычком, употреблялось и при работах по дереву.
Топор с деревянной рукояткой и каменным, а затем бронзовым лезвием, пила, тесло и долото — обычные инструменты деревообработчика, но и этим небольшим набором древний египтянин умел сработать не только простую мебель, но и тончайшей работы коробочки и так называемые «ложки» для притираний и духов, подголовник и деревянную статуэтку, часто скреплённую из отдельных кусков дерева. И теми же простыми инструментами они изготовляли монументальные заупокойные статуи из наиболее твердых каменных пород, или из мягкого известняка, который затем раскрашивался.

Металлисты
Египтяне были отличными металлистами: золото, серебро, медь им были знакомы чрезвычайно рано, еще в доисторическое время. Они рано научились приготовлять сплавы золота с серебром (по-египетски «джам») или с медью, придавая ему красноватый оттенок, а со времени Среднего царства сплавляют медь с оловом, получая бронзу.

Металл расплавляется в тиглях, причем, пламя раздувается при помощи ножных мехов. Расплавленная масса выливается в формы, которые после остывания разбиваются и счищаются вместе со шлаками, чистый же металл идет в обработку к мастеру, который ковкой придает ему нужную форму, по которой потом чеканит или гравирует. Скульптурные произведения отливаются в форме, иногда по частям, которые затем скрепляются. Чтобы статуэтка была легче и, чтобы потратить меньше дорогого материала; применяют способ отливки на форме из воска или из пористой массы.

Гончары и стеклоделы
Чрезвычайно схожа по технике была работа гончара и стеклодела. Раньше уже было сказано, что Египет имеет свою хорошую глину, но она никогда не играла в Египте такой роли, как в Месопотамии, потому-что, если в Месопотамии глина является почти единственным поделочным материалом, Египет имеет большое количество камня. Из глины изготовлялись прямоугольные кирпичи с примесью пальмового волокна, потом кирпич для прочности стал обжигаться и, что очень важно для определения времени его изготовления, на нем отштамповывалось имя царя, при котором он был сделан. Утварь в глубочайшей древности изготовлялась без помощи гончарного круга, от руки, но уже при первых царях станок стал применяться. Древнейшая посуда обжигалась путем опрокидывания ее в жар вниз горлышком. Поэтому горло такого сосуда прокапчивалось и чернело. Впоследствии эту черную черту по краю горла стали наносить искусственно.
Глина как цементирующее вещество входила в состав массы так называемого египетского «фаянса», который изготовлялся из кварцевого песка с примесью извести и глины, отжимался в форме, окунался в сыром виде в цветной стеклянный порошок и затем обжигался, причем расплавленное стекло покрывало «фаянс» тонкой стеклянной пленкой. Так изготовлялась дорогая посуда, кубки и вазы в форме рыбы или цветка лотоса, а также фигурки «ответчиков-ушебти». Изготовлять стекло в Египте умели уже на заре истории, более чем за 3 с половиной тысячи лет до нашей эры, но египтяне не умели выдувать стекло и обрабатывали расплавленную, вязкую как тесто массу стекла от руки, накатывая ее на форму, которая после изготовления нужного предмета удалялась путем выскребывания. Стекло и стеклянные глазури были всегда цветными и непрозрачными, и должны были заменять такие драгоценные камни, как синюю лапис-лазули, или ярко-голубую бирюзу.

Ювелиры
С ремеслом металлиста, камнереза и гончара чрезвычайно тесно связана работа ювелира. В Египте очень большую роль играли украшения — браслеты, серьги и в особенности ожерелья, входившие в костюм египтянина, как его необходимая составная часть. Ожерелья снизывались из бус и звеньев, золотых, серебряных, высверленных из различных камней, или прессованных в форме из «фаянсовой» массы, и глазурованных стеклом. Египетские ювелиры особенно искусно делали вещи из египетской перегородчатой «эмали», т. е. из мельчайших кусочков цветных камней и стекла, которые плотно вкладывались в гнезда из тонкой золотой пластинки, припаянной на поверхности того предмета, который хотели украсить.

Текстильное и кожевенное дело
Одежда в Египте приготовлялась из льняных материй. Обрабатывать льняное волокно Египтяне умели еще до первых царей, т. е. вероятно уже в самом начало четвертого тысячелетия до нашей эры. В древнейших могилах много раз находили грубый холст, в который были завернуты трупы. Особенно славился Египет тонкими, как современный батист, тканями, которые вывозились за пределы Египта через город Пелузий в Дельте. Французское слово «блуза», перешедшее и в русский язык, есть ничто иное, как искажение слова «Пелузий», которым называли льняные ткани, вывозимые через эту гавань. Обычно одежда была белой, желтовато-белой, но иногда она ткалась с цветными узорами. На ногах носили сандалии, плетеные из тростника тем же способом как плелись циновки, или изготовленные из кожи.

Положение ремесленников и рабочих
Тяжелая работа ремесленника, очевидно, оплачивалась недостаточно хорошо и была мало привлекательна для всякого, кто имел возможность избегнуть ее. В египетских надписях мы часто встречаем восхваления почетного положения «ученого», писца знающего грамоту: «нет сословия, которое не было бы управляемо, только ученый управляет сам», говорит в своем поучении египетский мудрец Дуауф.
А наряду с этим: «никогда не видел я, чтобы кузнец получал поручения, или золотых дел мастера с посланием, но видел я кузнеца за его работой, у отверстия печи его. Пальцы его были подобны крокодиловой коже, вонял он сильнее рыбьих отбросов. Рабочий, работающий теслом, устает больше, чем тот, кто пашет: дерево — поле его, мотыга его — бронзовое тесло. Ночью, когда он свободен, делает он больше, чем могут его руки и ночью жжет он огонь. Каменотес ищет работы по твердому камню. А когда она исполнена, руки его разбиты и устал он. Когда присядет он в сумерки, бедра его и спину ломит. Ткачу в его мастерской хуже, чем женщине. Его бедра прижаты к желудку и не дышит он воздухом. Дает он привратнику хлеба, чтобы тот выпустил его на свет… Совсем плохо сапожнику: вечно он попрошайничает… жует он кожу». Из этой надписи ясно, что некоторые категории ремесленников работали не свободно, а подневольно, под надзором надсмотрщика, потому-что ткачу приходится подкупать хлебом привратника, чтобы он выпустил его на воздух из душной мастерской, где не продохнуть от летящего льняного волокна, и где он часами сидит, скорчившись за работой. «Сапожник жует кожу», т. е. ему до такой степени нечего есть, что он жует только, когда тянет дратву зубами.
Труд ремесленника и рабочего оплачивается натурой в зависимости от продолжительности рабочего дня. Среди них встречалось много крепостных, принадлежавших частным лицам или целым учреждениям. Ремесленники и рабочие образовывали «отряды» под начальством «начальника отряда» — надсмотрщика, который распределял работу и выдавал пайки. Из записи одного из таких надсмотрщиков эпохи фараона Рамзеса IX (1142-1123 г. до нашей эры) мы узнаем, что четыре раза в месяц его «отряд», состоявший из металлистов, столяров и др., получает в большом количестве рыбу, основную пищу египетского рабочего. Ежемесячно выдается паек стручковыми плодами (бобами, горохом), известное количество «сосудов», очевидно с маслом и пивом, дрова и зерно. Однако выдача заработной платы регулярно запаздывала, или оказывалась неполной. Приходилось обращаться с жалобами к высшим чиновникам, очевидно через их приближенных: «нам выдали сегодня хлебные пайки (зерном), пишет тот же «начальник отряда», «мы дали опахалоносцу (визиря) два ящика и письменный прибор» — очевидно взятка, чтобы он доложил начальнику о нуждах отряда. Добиваться выдачи заработной платы приходилось иногда путем забастовок. При Рамзесе III (1198-1107 до нашей эры) отряды рабочих Некрополя (города мертвых на западном берегу Нила) «покинули стены его», ответив на все уговоры и «великие клятвы» жрецов и чиновников: «мы пришли сюда от голода и жажды, у нас нет одежды, нет мастей, нет рыбы, нет овощей. Сообщите фараону, нашему доброму владыке, напишите визирю, нашим начальникам, чтобы съестные припасы были доставлены». Но неоднократно еще приходилось рабочим «садиться у некрополя», потому что выдача пайков все снова и снова задерживалась.

Египетское ремесло в византийское время
Египетское ремесло сохранило и в византийское время свое место в экономике, как страны, так и империи в целом, а ремесленники, сочетавшие нередко занятие ремеслом с продажей изготовляемых изделий, играли видную роль в египетском производстве, не только в городах, но и в деревнях. Центрами ремесла становятся монастыри и крупные имения.
Основным производителем ремесленных изделий был свободный ремесленник, которому члены семьи всегда помогали, иногда ученики или небольшое число наемных работников. Рабский труд применялся во все более незначительных размерах. За исключением государственных, монастырских и, возможно, работавших на экспорт александрийских эргастириев, египетские ремесленные мастерские были небольшого размера. Следовательно, перед нами в большинстве случаев мелкое самостоятельное производство, основанное на труде свободного производителя (юридически).
Как правило, ремесленники наследовали профессию отца, но ни о каком прикреплении к ремеслу принудительном и наследственном (исключение — работники государственных мастерских) не может быть и речи. Ремесленник, получивший соответствующую квалификацию, записывался в список ремесленников этой профессии и не мог менять специальность без разрешения властей. Специализация ремесла не исключала, однако, возможность совмещения двух ремесленных профессий одним и тем же лицом. Нередко ремесленники занимались и сельскохозяйственным трудом, что несомненно, следует поставить в связь с мелким характером производства.
Статус свободных, который имели египетские ремесленники, не всегда сочетался с экономической самостоятельностью. Ремесленник, вынужденный снимать для мастерской помещение или работать на заказ или по найму, неизбежно попадал в известную зависимость от собственника помещения и заказчика и еще большую от работодателя, так как трудовые соглашения закрепляли неравноправное положение сторон, ставя нанимающегося ремесленника на период действия договора в подчиненное положение и ограничивая его в правах, в праве свободного передвижения в частности. В особенности было тяжелым положение тех ремесленников, кто должен был отрабатывать долг хозяину.
Явлением очень распространенным было объединение ремесленников и в городе, и в деревне в корпорации, число которых соответствовало примерно числу наличных в данной местности ремесленных специальностей (культового и иного типа корпорации исчезают). Профессиональные корпорации можно разделить на полностью подчиненные государству и пользовавшиеся по отношению к нему известной долей самостоятельности. К членам первой группы корпораций применимо, если не полностью, то во всяком случае в значительной степени, то, что говорится в законодательстве IV в.: прикрепление работника и его имущества к ремеслу, принудительное наследование ремесла, коллективная ответственность и т.д., причем следует иметь в виду, что в V—VI вв., как показывает сравнительный анализ законодательства, политике дальнейшего закрепощения был положен конец, а в положении закрепощенных категорий произошли изменения в сторону улучшения. Вторую группу корпораций можно разделить на коллегии, объединявшие самостоятельно работавших ремесленников (они составляли подавляющее большинство), и зависимые от крупных землевладельцев корпорации.
Независимые корпорации, членство в которых было добровольным, имели устав. В нем основное место занимали статьи, защищавшие интересы государства, в первую очередь касающиеся сбора налогов. Эти корпорации сохраняли некоторую видимость автономии и демократического устройства: выборность главы корпорации, ограниченность во времени его полномочий, регулярные общие встречи, возможность штрафования главы корпорации. Полнота власти в корпорации все же находилась у ее главы, представлявшего корпорацию в сношениях с окружающим миром. Он обладал правом и, по-видимому, располагал средствами заставлять повиноваться членов корпорации и наказывать непокорных. Корпорации оказывали в известных случаях помощь нуждающимся членам и, возможно, использовали сам факт объединения ремесленников в коллегии для защиты их материальных интересов. Зависимые от крупных землевладельцев корпорации имели санкционированный геухом устав или договор с ним, включавший статьи уставного характера. Всем распоряжался геух через назначаемых им и им же по желанию смещаемых кефалеотов. Между государством и членами корпорации стоял геух.
Производителем и потребителем ремесленных изделий выступает в византийское время крупное имение, но в данном случае ремесленное производство являлось не самоцелью, а только средством удовлетворения потребностей имения в ремесленных изделиях. Условия работы ремесленников в имении несколько отличались от тех, которые существовали вне его; так, имение опиралось не только на защищавшее интересы работодателя законодательство, но и на свою экономическую и политическую силу, включая имевшиеся в его распоряжении собственные средства принуждения: вукеллярии, тюрьмы и т.д. Поддерживая тесные связи как с рынком, так и с окружавшей его многочисленной массой самостоятельно работавших ремесленников, имение располагало полной свободой выбора формы удовлетворения потребностей своих в ремесленных изделиях.
Резкое снижение по сравнению с римским Египтом удельного веса рабского труда в сочетании с ростом значения труда юридически свободных ремесленников, мелкий характер производства, большое развитие профессиональных объединений, роль крупного имения как производителя и потребителя ремесленных изделий свидетельствуют, что в Египте исследуемого времени идет процесс глубокого разложения рабовладельческих отношений и становления феодальных, не сопровождавшийся, однако, как на Западе, сильной натурализацией хозяйства.
Изложенные здесь выводы опираются в основном на папирологический материал и поэтому действительны в первую очередь для тех районов Египта, откуда этот материал происходит (Египет без Александрии). Однако при всех своих особенностях социально-экономическое развитие Египта не могло не отражать основные черты исторического процесса, происходившего в изучаемое нами время в восточных провинциях империи. Тем самым выводы, к которым приводит настоящее исследование, выходят за узкие рамки.

Наследственность ремесла в Египте
Что же собой представляли в эпоху византийского Египта свободные ремесленники? Данные законодательства, которые, как известно, относятся к членам закрепощенных государством коллегий и работникам государственных мастерских, показывают, что эти работники, будучи гражданами, юридически свободными, были на деле лишены свободы передвижения права свободного выбора профессии, и т. д. и по своему положению напоминали в известной мере бесправных рабов. Не были ли египетские ремесленники такими же прикрепленными наследственно к своей профессии тружениками? Разумеется, работники государственных мастерских вряд ли отличались по положению и участи от своих собратьев в Риме и Константинополе. Но таких работников было мало. Что же касается основной массы городских и деревенских ремесленников, то для выяснения их истинного положения необходимо рассмотреть вопрос о наследственности ремесла в Египте IV — середины VII в., т. е. установить, во-первых, существовала ли наследственная передача профессии в семье отца и, во-вторых, являлась ли эта передача, если она была, результатом наследственного принудительного прикрепления к ремеслу.
Наследственность профессии была очень распространенным явлением в греко-римском Египте. Наблюдается она и в византийском Египте. Так, например, в (III—IV вв.) отец и сыновья — кузнецы; в (IV в.) отец и два сына — плотники; в (508 г.) отец и сын — мельники-пекари; в (553 г.) два брата — плотники, два брата — миханурги; в (VI в.) два брата — изготовители колонн; в (592 г.) и (599 г.) отец и два сына — торговцы пурпурными тканями (и красильщики?); в (602 г.) отец и два сына — красильщики и т. д. Нередко отцы выдавали дочерей замуж за лиц своей профессии. В документах (568 г.) сообщается, что тесть и зять — столяры. В (606 г.) Авр. Диоскор нанимается в качестве работника к торговцу пурпурными тканями Пахимию, мы узнаем, что через четыре года Пахимий обязуется выдать за него замуж свою дочь.
О том, что обычно профессия передавалась по наследству, говорят и сами составители сохранившихся в папирусах текстов. В (514 г.) пастухи и охранники полей заявляют: «Привыкли мы по обычаю от отцов наших и предков осуществлять охрану». В (VI в.) составитель документа пишет о находящихся в тюрьме ремесленниках: «Они кузнецы и валяльщики, и плотники, и строители лодок, и нет у них от родителей и предков другого ремесла». Поскольку политика наследственного прикрепления различных групп населения (колонов, куриалов, работников государственных мастерских и т. д.) к их профессии или должности засвидетельствована источниками IV в.Т. Райль пришел к выводу, что этот процесс был завершен в Египте несколько позже, чем в других провинциях, но что, во всяком случае, в VI в. наследственность профессии — уже давно явление обычное.
В IV в. действительно не было предписанной законодательством наследственности ремесла. Свидетельствуют об этом как данные законодательства (IV в.). В связи с отсутствием квалифицированных ремесленников, главным образом строительного профиля, в IV в. был издан ряд конституций, предусматривавших предоставление ремесленникам многих специальностей некоторых льгот. В одном документе указывается, что это делается для того, чтобы ремесленники «больше желали сами стать более сведущими и (больше желали) учить своих сыновей». Следовательно, прямой обязанности учить сыновей собственному ремеслу не было до издания конституции и ею не вводилось, несмотря на острую нехватку в то время ремесленников строительных специальностей. Юридик Египта, разбирающий жалобу ткача на строителей, попытавшихся насильно отнять у него помощника, его ученика, и заставить этого ученика изучить строительное дело, указывает, что ученик обязан остаться ткачом, если он полностью овладел ремеслом и по данной специальности работает, если же нет, то он, по-видимому, имеет право заниматься другим ремеслом. Вопрос о профессии отца не ставится. Между тем если бы ремесло было принудительно-наследственным, то решение вопроса было бы предопределено профессией отца.
По всей видимости, стимулируемая правительством и традицией наследственность ремесла к VI в. стала весьма распространенным явлением, но нет оснований полагать, что носила она общеобязательный, принудительный характер. Ни в законодательстве, ни в папирусах, на которые ссылается Т. Райль, нет указаний на принудительный характер наследственности ремесла. Думается, что, если бы существовал такой закон, составители документов не сочли бы нужным подчеркивать, что ремесленники занимались ремеслом своих предков, поскольку это было бы ясно любому современнику. Конституция, о которой говорилось выше, включена без изменений в Кодекс Юстиниана. Между тем если бы к тому времени существовал закон, обязывавший сына ремесленника заниматься ремеслом отца, то текст данной конституции или, во всяком случае, ее заключительная часть была бы опущена в Кодексе Юстиниана. Не было принудительной наследственности ремесла и в первое время после арабского завоевания. Арабская администрация сохранила, как известно, многие из византийских порядков, она бы сохранила также и принудительную наследственность ремесла, тем более что нехватка ремесленников, особенно в области судостроения, ощущалась очень остро. До нас дошел греческий папирус начала VIII в. (710 г.), в котором предписывается организовать набор юношей и передать их опытным мастерам для обучения судостроительным профессиям. Если бы существовала принудительная наследственность ремесла, то, по всей вероятности, не возникла бы столь острая потребность в организации обучения юношей. Во всяком случае, было бы указано, что дети ремесленников не подлежат действию распоряжения, поскольку они должны наследовать профессию отца, либо было бы отмечено, что в связи с чрезвычайными обстоятельствами действие закона о принудительном наследовании ремесла временно отменяется и что, следовательно, можно привлечь к обучению и детей ремесленников. Кроме того, было бы обращено внимание на то обстоятельство, что распоряжение не касается детей плотников и конопатчиков, которых родители должны по-прежнему обучать сами своему ремеслу. Наконец, правда очень редко, встречаются случаи, когда профессия сына не совпадает с профессией отца. Все это позволяет утверждать, что причины наследственности ремесла в Египте следует искать не в государственном принуждении, а в силе традиции и условиях экономических, не позволявших детям ремесленников, не владевшим землей и лишенным материальных средств, найти себе более почетную и выгодную профессию.
Отсутствие для большинства ремесленников Египта принудительной наследственности ремесла, однако, не означает, что они полностью свободны были в сфере своей деятельности профессиональной. Для выяснения истинного положения ремесленников следует рассмотреть еще два вопроса, а именно: существовало ли прикрепление ремесленника к своей профессии и к месту жительства.
Окончив срок обучения и, сдав соответствующий экзамен (если таковой предусматривался договором) или, овладев в должной мере необходимыми знаниями и навыками в доме отца, работник отмечался в списке ремесленников выбранной специальности. По всей вероятности составлением списка, в первую очередь преследовались цели фискальные. Переквалификация, освоение другой специальности и выбор работы по специальности новой, не разрешались. Практически, возможно, такие случаи и бывали — иначе строители не попытались бы переманить ученика (и помощника) ткача, — но формально, по-видимому, требовалось разрешение администрации, которая в таких случаях руководствовалась изложенными в ответе юридика Египта соображениями: «Если он ремесло изучил и по специальности этой работает уже, то он да не будет на работу переведен по специальности другой». Тем самым государство добивалось устойчивости профессионального состава ремесленников, что вполне соответствовало политике прикрепления населения к своей профессии.
К своей специальности профессиональное прикрепление ремесленника должно было неизбежно повлечь за собой и прикрепление его территориальное, ибо деятельность ремесленника только в таком случае находиться могла под постоянным наблюдением. Территориальное прикрепление диктовалось и соображениями политического и главным образом фискального порядка, причем в том, что касается последних, не меньшее значение, чем заинтересованность государства, имела боязнь коллектива, в который ремесленник входил (в первую очередь корпорации), потерять налогоплательщика.
Ремесленник, по-видимому, не мог совершенно свободно выбирать место жительства. Это право предоставлялось отдельным группам или лицам в качестве особой привилегии. Такое право было дано, в частности, художникам Африки, но эта льгота не была подтверждена в Кодексе Юстиниана. Не следует прикрепление территориальное понимать, однако, как невозможность временной либо даже постоянной смены места жительства. В (412 r.) говорится о городе, в котором человек «родился или поселился». Нередко в папирусах упоминаются лица, родившиеся в месте одном и живущие или ведущие дела свои в другом. Временные перемещения, по всей вероятности, осуществлялись беспрепятственно и, возможно, даже без предварительного оповещения властей, что же касается переезда в место другое, то он должно быть, происходил только по разрешению властей, поскольку перемена места жительства связана была с изменениями, вносимыми в податные списки.

По материалам INFORMVEST.RU